– Так что же мы будем делать? – спросила она, возвращаясь к своему шезлонгу.

– Подождем следующей записки. Я сам отнесу деньги. Но до этого, я думаю, мне не мешало бы несколько деньков полежать в клинике Киндермана. Хорошо бы поближе познакомиться с другом вашего сына.

– Это и есть так называемые расходы?

– Я попытаюсь пробыть там как можно меньше.

– Уж постарайтесь, – произнесла она тоном директора школы. – Один день в клинике Киндермана стоит сто марок.

Я присвистнул.

– Очень респектабельное заведение.

– А теперь прошу меня извинить, господин Гюнтер, – сказала она. – Я должна подготовиться к деловому свиданию.

Я положил деньги в карман, и мы обменялись рукопожатиями, после чего я взял папку и направился к двери.

Я прошел по грязному коридору и пересек зал. Вдруг чей-то голос прокаркал:

– Подождите-ка меня. Фрау Ланге не любит, если я не провожаю ее гостей сама.

Я положил руку на дверную ручку и почувствовал на ней что-то липкое. «Без сомнения, тепло твоей души». И пока я раздраженно распахивал входную дверь, Черный Котелок плыла ко мне.

– Не беспокойтесь, – ответил я, изучая свою руку. – Лучше идите и занимайтесь тем, для чего вас тут держат, в этом мусорном ящике.

– Я уже давно у фрау Ланге, – проворчала она. – Она никогда на меня не жаловалась.

А не могла ли мысль о шантаже прийти и в эту голову? – подумал я. Ведь нужно иметь веские причины, чтобы держать дома сторожевую собаку, которая не лает. В привязанность тут тоже поверить трудно, по крайней мере, к такой женщине. Скорее можно привязаться к речному крокодилу. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом я спросил:

– Ваша хозяйка всегда так много курит?

Черный Котелок немного подумала, нет ли в моем вопросе какого подвоха. В конце концов она решила, что нет.